Говоря все это, Скотт расхаживал по комнате, засунув руки в карманы и с неподдельным интересом разглядывая развешанные по стенам плакаты и напоминания. Хейли сидела за пишущей машинкой как приклеенная. Что она наговорила этому человеку? Была ли она груба с ним? Да, была. Она намеренно и в течение долгого времени не сообщала ему, что произошло с его дочерью. Она заставила его пройти пешком долгий путь от «Сайдуиндера» до медпункта. Господи, как ей повезет, если завтра утром она еще не будет уволена. Ведь он может вышвырнуть ее прямо сейчас!

— А вот что действительно заслуживает моего пристального внимания, так это то, как мои служащие ведут себя в экстренных ситуациях. В противном случае это безответственность по отношению к посетителям нашего парка, не правда ли?

Впервые с того момента, как он представился, Хейли открыла рот, однако голос ее больше напоминал испуганный комариный писк:

— Да, правда.

"Вот оно, начинается, — подумалось ей. — Сейчас он либо разнесет меня в пух и прах и установит испытательный срок, либо сразу же уволит. Но ведь он сам спровоцировал эту грубость!» — стала придумывать она аргументы в свою пользу. Хейли продолжала ругать себя за нотации, которые читала хозяину, как вдруг заметила, что он подошел к процедурной и осторожно постучал в дверь.

— Фейт, — позвал мужчина. — Как ты там? Я все еще хочу прокатиться на «Сайдуиндере».

Дверь приоткрылась, и из нее с печальной мордочкой вышла пострадавшая. Скотт мягко улыбнулся дочери и приподнял ее головку за подбородок.

— Привет, малыш. Ты заставила меня здорово поволноваться. Тебе уже лучше?