Рукава его белой рубашки были закатаны до локтя. На столе валялись золотые запонки с его инициалами. Узел полосатого галстука был ослаблен, верхняя пуговка воротника — расстегнута. Пиджак Скотта висел на деревянной вешалке, стоявшей позади, а сам он был в жилетке, туго обтянувшей его могучий торс.

Откинувшись в кресле, Скотт положил ноги на стол и закинул одну на другую.

— Ну, как вы, мисс Эштон?

Если он поставил целью сконфузить свою собеседницу, то цель эта была достигнута. Хотя, надо сказать, Хейли и не ожидала увидеть изысканные манеры.

— Я в порядке, спасибо, мистер Скотт.

Как себя чувствует Фейт? Ее больше не беспокоил укус?

— Нет, — улыбнулся мужчина. — Я был, разумеется, изгнан из ванной комнаты, поэтому не видел, что там такое, но, насколько могу судить, с ней тоже все в порядке.

Хейли улыбнулась собеседнику в ответ и немного расслабилась.

— Это хорошо, а то я очень волновалась за нее. Я бы позвонила ей сегодня утром, да не знала, где вы остановились.

— В «Гленстон лодж», у меня заказаны апартаменты на несколько недель. — Хейли была удивлена, и, очевидно, это отразилось на ее лице, поскольку собеседник пояснил:

— Моя компания базируется в Атланте. Там — наш дом, а сюда я приехал, чтобы произвести в парке кое-какие изменения. Я подумал, что и для Фейт невредно сменить обстановку. Она… не в своей тарелке с тех пор, как погибла ее мать.

— А разве в сентябре ей не надо идти в школу?

— Конечно, надо, но… Прошлой весной, когда погибла Моника, у девочки был психологический срыв, и врачи сказали, что ей необходим отдых. Летом я немного занимался с ней, но в школу собираюсь отправить только после Рождества, не раньше. Она всегда была отличницей, так что быстро догонит одноклассников. Ее душевное равновесие для меня гораздо важнее, нежели школьные успехи.