— А почему, интересно, мне запомнился цвет глаз ее отца?"

— Привет, Фейт, — проговорила она и отступила в сторону, как бы приглашая девочку выйти наружу.

— Здравствуйте. — Девочка сделала шаг вперед и постаралась принять уверенную позу. Взгляд ее, впрочем, был устремлен вниз, на выложенный кафельной плиткой пол.

— Ты мне не расскажешь, в чем все-таки дело? Что у тебя болит?

Девочка облизнула губы, и Хейли заметила металлические скобки на ее зубах.

— Меня… Меня пчела ужалила.

— О господи! — взволнованно воскликнула Хейли. — А у тебя — аллергия на пчелиные укусы?

Фейт пожала плечами.

— Не знаю. То есть, наверное, нет. Конечно, я не умру и все такое. — Ее голос чуть заметно дрогнул. — Просто жжет очень… — тихо закончила девочка.

— Где она тебя ужалила?

— Да там, возле «Сайдуиндера». Хейли прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

— Это понятно. Я хотела спросить, куда она тебя укусила. В какое место?

— А-а… — понимающе протянула Фейт. Она кинула быстрый взгляд на Хейли и снова отвела глаза в сторону, а затем задрала майку — решительно, словно опасаясь передумать. — Здесь.

На маленькой грудке, которая только начинала формироваться, Хейли увидела небольшое покраснение. И только тут она сообразила: отец и дочь были вдвоем — без мамы, и когда девочку ужалила пчела, та просто постеснялась сказать об этом папе, чтобы не показывать, куда именно.

У Хейли защемило сердце. Она вспомнила пору своего собственного взросления и то, как стыдливо и болезненно относилась она к каждому новому изменению в своем теле.

Подойдя к раковине, женщина смочила водой кусочек туалетной бумаги и заговорила, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более беззаботно:

— Интересно, как этой пчеле удалось туда залететь?